ФЭНДОМ


Средневековая Польша — история Польши в Средние века.

Раннее средневековье Править

В конце VI в. н. э., с уходом германских племен из бассейнов Вислы, Одера и Эльбы, происходит миграция славян к западу и северу от их европейской стоянки на склонах Карпат и верховьях Вислы. Среди племен этой так наз. «западной» группы славян выделяется ляшская, или польская, подгруппа на территории между Одером и Вислой, Балтийским морем и северными горными хребтами Чехии. На западе польские племена соседили и сливались с близкими им полабскими славянами, бодричами, лютичами и сербами (сорабами); на юге — с чехами; на востоке — с восточными, или русскими, славянами; там же и на севере они граничили с племенами балтийской группы индоевропейцев — пруссами, литвинами, ятвягами. Занятая поляками территория представляла собой огромную низменность (за исключением Карпатского подгорья), покрытую вековыми лесами, испещренную многочисленными реками, болотами и озерами. Славяне-колонисты корчевали и выжигали леса по проточным водам, занимаясь скотоводством, звероловством, пчеловодством, рыболовством и, в слабой степени, земледелием. Скоро появилась меновая торговля с культурными центрами по старым торговым путям за янтарем к Балтийскому морю: из Италии — через Чехию, из греческих колоний на Черном море — через Русь. Первой формой общественного быта вслед за семьей был род, основывающий поселения (wies) с родовою собственностью, распоряжающийся последней, мстящий за убийство своих членов или взыскивающий окуп за них (głowszczyzna), управляемый старейшиной. Роды соединялись в «ополья» (opole, vicmium, соответствующее русской верви, южно-славянскому «братству», чеш. «osada»), с двумя функциями: свидетельствовать в пограничных спорах и ответствовать за совершенные на данной территории преступления. Управлялись ополья собранием родовых старейшин. Ополья объединялись в племена, во главе которых стояли жупаны и вече (wiece); из жупанов иногда выделялся князь (książę). Из племен польских известны: поляне в бассейне Варты, мазовшане (мазуры) по Средней Висле, хорваты (висляне) на Верхней Висле и Сане, слензане (в частности дедошане, бобране, ополяне и др.) на Верхнем Одере, поморяне по Балтийскому морю (западные и восточные или кашубы, разграниченные рекою Персантою). Племена органическим путем не объединялись, напротив — вели войны между собою. Внутренняя организация общества была очень проста: все были свободны и владели землей. Языческая религия польских племен была малоразвитая, с общеславянским космическим и анимистическим характером. Внутри польских племен уже намечается общественная дифференциация на основе экономической; ее развитие с привнесением юридических признаков связано с началом новой эпохи в жизни польских племен. Зарождение государственности и появление христианства открывает новую эпоху в истории Польши

Переход племенной и языческой Польши в патриархально-государственную и христианскую. Внешние отношения. Государственное объединение польских племен начали поляне. Среди них утвердилась княжеская династия Попелидов (Попел), смененная потом Пястами. Пяст («пясть» = франк. pedagogus, nutritor, русск. кормилец, дядя, дедко; хорв. дед) считается сыном Попела II, братом Попела III; за ним следовали Земовит (870—890), Лешек, Земомысл — первые исторические князья гнезненско-познанские. Около 963 г. вступил на престол Мешко (Мечислав) I, сын Земомысла. Он столкнулся с восточными германскими маркграфами — Героном, Вихманом и Одоном, признал себя ленником императоров, но спасся от порабощения принятием латинского христианства (966) по настояниям своей жены Домбровки (Дубровки), сестры Болеслава II Чешского, и основал епископство в Познани, подчиненное архиепископу Магдебургскому. Власть его распространилась на Краков и червенские города, отнятые у него в 981 г. Владимиром Святославичем. Мешко умер среди войны с лютичами, и государство перешло к его детям. Из них Болеслав I Храбрый (962—1025) изгнал родственников; сохраняя приязнь с немцами, он в 995 г. покорил Поморье, смирил пруссов, открыл Польше путь к Балтийскому морю, отнял у Чехии Западную Хорватию и подчинил себе Моравию и Словачину. Император Оттон III, приехав в Гнезно поклониться мощам св. Войтеха, в 1000 г. короновал Болеслава своей короной и дал ему титул патриция Римской империи. Папа Сильвестр II учредил самостоятельную польскую митрополию в Гнезне и епископства в Кракове, Вроцлаве и Колобреге. Болеслав пытался создать большую западно-славянскую державу, восстановив кн. Болеслава III Рыжего на чешском престоле (1002), а потом и сам заняв его, захватив Лужицы (Лузацию) и даже Мейсен (Мисня). Эти планы разрушил император Генрих II, ведший против Болеслава войну (1002—1018) в союзе с лютичами: по миру в Будишине (Бауцене) Болеслав сохранил свою независимость, но из завоеваний удержал только Лужицы (с Будишином) и Моравию. Тогда Болеслав обратился на восток и вмешался в ссору Святополка Окаянного и Ярослава за Киев: он вновь занял (1018) червенские города и восстановил на киевском престоле Святополка, своего зятя, вскоре, однако, потом окончательно изгнанного Ярославом. В 1024 г. польские епископы короновали Болеслава королем Польши. После смерти Болеслава его сын и преемник Мешко (1025—1034) боролся с братьями, Безпримом и Оттоном; венгры отняли у Польши закарпатскую Словачину, чехи — Моравию, датчане — Поморье, Ярослав -червенские города, император Конрад II — Лужицы. После смерти Мешка II в Польше началась реакция против государственности и христианства: потомки племенных князей самостоятельно правят во всех землях, язычество уничтожает церковную организацию. Этим воспользовался чешский князь Вретислав, стремясь осуществить мечты Болеслава Храброго о западно-славянской державе, но вынужден был ограничиться шестилетними опустошениями Польши (1034—1040). Вретиславу помешал император Генрих III, посадивший (1040) на польский престол сына Мешка II, Казимира, изгнанного из Польши старшим братом Болеславом. Казимир I Обновитель (1040—1058), женатый на дочери Владимира святого, Марии-Доброгневе, восстановил свои княжеские права, победив племенных князей, возвратил Мазовию, в 1054 г. приобрел от Чехии Вроцлав. Христианство одержало верх над язычеством. Старший сын и преемник Казимира Болеслав II Смелый (1057—1080) возобновил военную деятельность в духе Болеслава Храброго, но без его далеких политических видов: в Венгрии он помогал Беле против Андрея (1051), Гейзе — против Соломона (1074); на Руси два раза (1069 и 1076) восстановлял на киевском престоле Изяслава Ярославича; опустошил Чехию и Поморье. В 1077 г. Болеслав был коронован польскими епископами, но в 1079 г. собственноручно убил епископа Краковского Станислава, обличавшего его крутое обращение с дружиной и нарушение христианской нравственности (Станислав в XIII в. был объявлен святым и стал героем многих легенд). Вследствие этого Болеслав Смелый должен был бежать в Венгрию, где и умер. На престол вступил его брат Владислав I Герман (1080—1102), подпавший влиянию воеводы Сепеха, потерявший червенские города, неудачно воевавший с поморянами и в угоду немцам не короновавшийся королем. Против него восстали сыновья — побочный Збигнев и законный Болеслав Кривоустый; в 1097 г. они победили отца, дали ему Мазовию, а остальные земли поделили между собою. После смерти отца братья поссорились: Болеслав III Кривоустый (1102—1139) должен был бороться за власть с Збигневом и его союзниками — немцами (Генрих V), чехами (Святополк) и поморянами, отнял у него Мазовию, захватил в плен и ослепил. Муж дочери Святополка Киевского, Збиславы, Болеслав боролся с Владимиром Мономахом, участвовал в спорах за престол венгерских королей и чешских князей, но не всегда удачно, совершил ряд походов против поморских князей Гневомира, Святополка и Барцислава и заставил их признать свое верховенство, но они при всяком удобном случае восставали. Для скрепления уз Поморья с Польшей Кривоустый распространял там христианство миссионерскими трудами епископ Оттона Бамбергского и основал епископство в Волине (Запалное Поморье); Восточное Поморье было причислено (1148) к епископии Куявской. Болеслав Кривоустый оставил пять сыновей, с которых начинается удельный период польской истории.

Развитое средневековье Править

Появление и усиление военной княжеской власти преобразовало племенной быт Польши в патриархально-государственный. Сначала ленник Германии, потом самостоятельный король польский был господином всей территории, высшим судьей, военным вождем народа и покровителем христианской церкви (Jus ducale). Многочисленные войны ввели в Польшу военнопленных, которые, наряду с купленными людьми, создали новый общественный класс рабов (servi, familia). Рабы составляли собственность преимущественно князя, сажавшего их на землю и часто отдававшего их — с землею или без земли — в награду за службу кому-либо из своей дружины; они обязаны были делать все, что им прикажут (quidquid eis precipitur, laborant). Независимо от влияния князя в массе свободного населения совершался на экономической почве дифференцирующий процесс. Падение старой родовой собственности и параллельная ему индивидуализация ее приводили к значительному имущественному различию вследствие хозяйственных удач у одних, беспечности, случайных бедствий, размножения семьи и дележей — у других. Экономически сильные стремились расширить свое хозяйство сначала посредством рабов — купленных или военнопленных, потом посредством слабых своих сородичей, искавших у них опоры и попавших в зависимость. К этому присоединилось действие княжеской государственности. Родовое дворянство привлекается к военной службе, наполняя придворную княжескую дружину (milites, nobiles, рыцари) или образовывая класс «влодык», квартирующих в «гродах» (milites gregarii). За свою военную службу они получали содержание от князя; помогая ему в управлении, пользовались доходами от него; получали от князя земельные участки — иногда с рабами, посредством которых и вели хозяйство. Положение другой, большей части свободных людей постепенно ухудшалось. Появление военной княжеской власти возлагало на них целый ряд даней и общественных повинностей. К первым (сначала в натуре, потом — в деньгах) принадлежали: обязанность доставлять содержание гарнизонам «гродов» и сторожить деревни, гроды и государев двор во время путешествий государя, доставлять продукты для княжеского двора; ко вторым — военная служба, постройка и исправление «гродов» и мостов, исправление дорог в лесах, доставка возов для перевозки княжеского имущества (одних только коней, а то и вместе с проводниками) участие в княжеской охоте. Лично-свободные люди постепенно, в целях фискальных, прикреплялись к земле. Целые деревни были причислены к «гродам» для отбывания по очереди услуг гарнизону: пасти скот, лошадей, готовить пищу, готовить оружие и т. п. Такие же деревни были приписаны к епископским кафедрам, монастырям, костелам; впрочем, они не теряли связи с княжеским правительством, лишь отдавая духовным учреждениям княжеские дани и отправляя небольшую барщину вместо общественных повинностей. Иногда князья, отдавая своим слугам уже обработанную землю, выселяли с нее крестьян и при этом не всегда вознаграждали их за это, то сажая на новых местах (in cruda radice), то предоставляя полную свободу передвижения. Такими лишенными земли крестьянами, затем крестьянскими детьми, не прикрепленными, кроме старшего, к земле, выходцами из дворянства и духовенства (еще вступавшего в брак), чужеземцами поддерживался немногочисленный к концу периода класс свободных (hospites = liberi, haeredes, lazęki). Опираясь на военную силу своей дружины и «влодык», на экономические средства крестьянства, польские князья самодержавно управляли внутренними делами своего государства; от них исключительно шел и суд. Управление распадалось на центральное и местное. При государевом дворе (в Познани, Кракове, Плоцке, Вроцлаве) сосредоточивались высшие чины: воевода (palatinus), в случае нужды заменяющий в войне и мире самого государя; казначей (thesaurarius), начальствующий над всеми финансовыми чиновниками; канцлер (cancellarius — обычно из духовенства), заведующий канцелярией и дипломатией; коморники (camerarii), рассылающие приказы и судебные вызовы; высший дворовый судья (magnus judex curiae, summus judex, judex generalis) с своими помощниками (judices pedanei); чашник (pincerna), стольник (dapifer), мечник (ensifer), хорунжий (vexilifer). Из этих чинов государь в случае надобности составлял свой совет (думу), из них же назначал высших провинциальных комесов (comites), позднее каштелянов (castellanus). Каштеляны управляли из грода (castellum) каштелянией (castellatura), обнимавшей несколько ополей. Посредством своих помощников каштелян осуществлял jus ducale: собирал с населения дани, начальствовал над гарнизоном «влодык», созывал народное ополчение (militia). Его юрисдикция обнимала: 1) все крестьянское население (прикрепленное к земле, рабское и свободное) на государевых землях; 2) всех прикрепленных к земле и свободных на церковных землях и 3) влодык-воинов его каштелянии. Организуя государство, польские государи лишили верховной власти старые племенные династии; потомкам старых князей они оставили только возможность хозяйствовать рабским трудом на громадных их землях, держали их при своем дворе, назначали каштелянами, награждали новыми землями, но прерывали их связь с их старыми территориями. Эти князья (principes, duces), помня свое происхождение, хранили рунические гербы и девизы, пытались (например, Сецех при Владиславе Германе) играть роль майордомов при Меровингах, но вынуждены были ограничиться положением могущественных землевладельцев («можновладцев») в Силезии и особенно в Хробации (позднее — Малая Польша). В последующий удельный период «можновладство» выступило крупнейшим фактором польской истории в качестве противника военной княжеской власти. К тому же результату привело развитие другого общественного класса, обязанного своим существованием княжеской власти, — духовенства. Польские государи, устраивая церковь, видели в ней государственное учреждение; покровительствуя ей и ее представителям (сначала — преимущественно немцам и чехам), давая пожалования епископским кафедрам, церквам, монастырям (бенедиктинцы, цистерцианцы), разрешая духовенству взимать «десятину» со всех и со всего, они не отказывались применять к церкви jus ducale, назначали епископов и свободно распоряжались церковным имуществом. В конце XI в. в Польше являются уже папские легаты, завязываются постоянные сношения с Римом, прививается безбрачие духовенства и выбор епископов капитулами. Польское (уже национальное) духовенство попыталось в следующий период осуществить теорию о превосходстве церкви над государством.

Видя в Польше собственность княжеского рода, Болеслав Кривоустый разделил свое государство между сыновьями: Владиславу дал Краковскую землю (в Хробации, Малой Польше) и Силезию, Болеславу Кудрявому — Мазовию и Куявы (по Средней Висле и к Варте), Мечиславу (Мешко Старый) — Великую Польшу (по Варте), Генриху — Сандомирскую землю (в Малой Польше, по Висле), а малолетнего Казимира поручил попечению братьев. Для охранения единства и безопасности Польши Болеслав поставил над сыновьями старшего из них, Владислава, в качестве великого князя (сеньорат), долженствующего владеть Краковом и Поморьем. Великокняжеское достоинство должно было переходить по порядку родового старшинства. Властолюбие удельных князей, вмешательство духовного и светского можновладства и соседей вызвали борьбу за сеньорат и великое княжение и уничтожили его значение. Все это вместе с разрастанием княжеских семей и дележами, превращало Польшу в федерацию мелких владений, подобную Чехии и еще более — Руси эпохи уделов. В Малой Польше Владислав II (ум. 1159), пытаясь править в духе отца, натолкнулся на противодействие братьев и малопольского можновладства и бежал в Германию (ок. 1142—1145); несмотря на противодействие император Конрада III и Фридриха Барбароссы, его место занял Болеслав IV Кудрявый, только в 1163 г. три сына Владислава снова получили свои уделы в Силезии. После смерти Кудрявого (1173) великокняжеское достоинство перешло к Мешку III Старому (Генрих ум. в 1166 г.), отдавшего Мешку, сыну Кудрявого, Мазовию. Самовластие Мешка побудило краковское можновладство изгнать его (1177); он лишился и Великой Польши (до 1180 г.) и ушел в Германию. На престол краковский призван был Казимир II Справедливый (для духовенства) из Сандомира, завладевший (1186) и Мазовией. За потомством Казимира ленчицкий синод епископов (1180) признал сеньорат, подтвержденный (за признание подданства) и императором. Мешко два раза (1184 и 1189) неудачно пытался свернуть Казимира. После смерти Казимира (ум. 1194) были признаны в правах его дети Лешек Белый и Конрад, но в 1200 г. Мешко изгнал их вместе с матерью-опекуншею из Кракова и умер великим князем (1202). Вокняжился в Кракове его сын Владислав Тонконогий, но, поссорившись с архиепископом гнезненским и епископом краковским из-за управления в духе отца, он должен был уступить место Лешку Белому из Сандомира (1206—1227). Казимир и Лешек постоянно вмешивались в дела галицко-владимирской Руси, но значение их там уменьшалось по мере усиления Даниила Романовича. После смерти Лешка, убитого Святополком Поморским (чуждая Пястам династия), его вдова с сыном, Болеславом Стыдливым, уступила краковский престол Генриху Бородатому из Силезии, который в качестве опекуна отдал Болеславу Сандомир. После Бородатого Краков переходит (1239) к его сыну, Генриху Благочестивому. Мазовию и Куявию получил Конрад, брат Лешка (1191—1247). Бессильный оградить свои северо-восточные границы от нападений пруссов (литовцев) и ятвягов, Конрад призвал на помощь (1228) тевтонский орден, которому подарил земли Хелминскую и Лобавскую. Орден успешно уничтожил пруссов, основал на их землях Торунь (Торн) и Хелмно, угрожал князьям Восточного Поморья; соединившись с меченосцами (1235), с двух сторон угрожал Литовской Жмуди. В Великой Польше изгнанный из Кракова Владислав Тонконогий (1209—1231) ссорился с духовенством, которое поддерживали Лешек Белый, Конрад Мазовецкий и племянник Тонконогого, Владислав Одонич, давший в 1210 г. привилегии духовенству. Во время этой борьбы приобрел самостоятельность Святополк Поморский. Одонич, завладевший после смерти Тонконогого всей Великой Польше, объявил себя данником папы, но призванный панами Генрих Бородатый Силезский отнял у него большую часть его владений (1235), оставив ему (ум. 1239) только Калиш. В Силезии внук Владислава II Генрих Бородатый (1201—1238) сосредоточил в своих руках (1229) всю область, колонизировал ее немцами, овладел Малой и Великой Польши, успешно выдержал борьбу с духовенством и оставил свое дело сыну, Генриху Благочестивому. В 1241 г. татары, направляясь от Киева в Венгрию, опустошили Малую Польшу, взяли Сандомир, разбили польское рыцарство под Хмельником, разграбили Краков, Вроцлав, а под Лигницем разбили погибшего в битве Генриха Благочестивого. Началась эпоха внутреннего расстройства, все учащающихся разделов и внешних опасностей. Со смертью Генриха Силезия не могла уже стать исходным пунктом объединения Польши. Его дети, потерявшие приобретения деда, и внуки делят Силезию на множество мелких княжеств, постепенно онемечивающихся и пропадающих для Польши. По тому же пути раздробления пошла и Мазовецко-Куявская земля, при сыновьях Конрада разделившаяся на Мазовию — Земовита и Куявию — Казимира. Эти части дробились и далее; в Куявии, например, с 1268 г. княжили Лешек Черный (ум. 1288) в Серадзе и Владислав Локоток (ум. 1333) в Бресте Куявском. Князья мазовецкие и куявские помогали тевтонскому ордену истреблять пруссов, опустошать Восточное Поморье Святополка (Западное Поморье еще в 1181 г. вошло в состав империи), Литву Миндовга; поляки платились за это жестокими наездами. Болеслав Стыдливый (ум. 1278), присоединив после смерти Генриха Благочестивого Краков к своему Сандомиру, объединил Малую Польшу. Нашествия татар (1259—1260) и помогавших им Литвы, ятвягов и Руси погубили его дело; Люблин перешел к Даниилу Галицкому. Наследовавший Болеславу Лешек Черный победил внешних врагов, но среди борьбы с можновладством и татарами умер без потомства (1288). В Великой Польше после Одонича княжили его сыновья, Пржемыслав I и Болеслав Благочестивый; последний, получив опеку над племянником Пржемыславом II, владел всей землей и в союзе с Мествином (Мщугом) Поморским отбил маркграфов бранденбургских, которые основали Новую Марку на территории лютичей и опустошали Великую Польшу. С 1278 г. последнею владел Пржемыслав II, получивший по завещанию (1294) от Мествина и возвративший таким образом Польше Восточное (Гданское) Поморье, завладевший временно (1290) Краковом, но выгнанный оттуда (1271) Вацлавом II, королем чешским, с помощью немецких мещан и «можновладства», и короновавшийся с согласия Папы королем Польши; он был убит по наущению маркграфов бранденбургских. Овладев Краковом, Вацлав заставил своего соперника Локотка бежать в Рим, потом в Венгрию, завладел Великой Польшей, короновался в Гнезне королем Польши (за исключением Мазовии) и управлял ею посредством своих «старост». Однако заступничество Карла-Роберта Венгерского (1304), смерть Вацлава II (1305) и его сына Вацлава III (1306) открыли Локотку путь в Краков (1306). В том же году Локоток занял Поморье; в 1310 г. он был признан и в Великой Польше. В 1319 г. он короновался в Кракове с тайного согласия папы (ввиду претензии на корону польскую Иоанна Люксембургского чешского). Национальное объединение Польши выразилось в борьбе Локотка с тевтонским орденом за Поморье, предательски захваченное у Польшм (1309) и укрепленное (1313) за орденом императором. В первом периоде борьбы — дипломатическом — Локоток возбудил процесс против ордена перед папой Иоанном XXII и добился решения папского суда (1321), приказывавшего ордену возвратить Польше Поморье и заплатить 30000 гривен убытков. Непризнание орденом решения суда привело к открытой борьбе Локотка с орденом. На стороне Локотка были Карл-Роберт Венгерский, муж Елизаветы, дочери Локотка, Гедимин Литовский, выдавший дочь Альдону за Казимира, Локоткова сына, и князья Западного Поморья; на стороне ордена — Иоанн Люксембургский чешский, князья Мазовецкие, Юрий Галицкий и Генрих Вроцлавский (Силезия). Несмотря на победу над орденом под Пловцами (1331) и неудачи Иоанна в Познани, Локоток перед смертью, в 1333 г., вынужден был заключить перемирие с орденом, оставив в его руках Поморье, Брест Куявский и Добржинскую землю. Его сын и преемник Казимир Великий (1338—1370) заключил в Вышеграде венгерском (1336) подтвержденный окончательно в Калише (1343) мир с орденом, по которому Польше возвращались Куявия и Добржинская земля, но ордену уступались земли Хелминская, Поморская и Мяхаловская (perpetua eleemosyna, может быть, с обязательством платежа дани). Потерпев неудачу на западе, Польша обратилась на восток, к Червонной (Галицкой) Руси, где по прекращении рода Даниилова вокняжился Болеслав Троденович Мазовецкий (1327—134), сын сестры Юрия I, муж Марии Гедиминовны, сестры первой жены Казимира. По смерти Болеслава Казимир, соперничая с Литвой, татарами и венграми, захватил Галицкую Русь (1340) и защищал ее от татар под Люблином (1341); долго боролся с Любартом Гедиминовичем волынским за Подолию, оставшуюся в руках литовских Кориатовичей; поддержанный Венгрией (1366), получил на Волыни Холм и Владимир. Русь Галицкая, впрочем, должна была принадлежать Казимиру по договору 1350 г. с Людовиком Венгерским лишь пожизненно, а затем возвратиться к Венгрии. Продолжая объединение польских земель, Казимир по соглашению с Карлом IV Чешским добился ленной присяги от князя Мазовии Земовита III (1335) и бранденбургских владетелей Дрезденка и Сантока (1365); заложил ордену за 8000 коп прусских грошей Добржинскую землю. Казимир умер, не оставив мужского потомства. Несмотря на существование Пястов силезских, куявского и мазовецкого, Казимир по договору с Карлом -Робертом (1339), подтвержденному малопольскими «можновладцами» (1335), признал своим наследником его сына Людовика, который и короновался королем Польши (1370—1382), отправив в Краков правительницею свою мать Елизавету Локотковну, окружившую себя здесь «можновладцами». Злоупотребления последних, борьба великопольской шлихты в пользу Земовита Мазовецкого, набеги Литвы, передача Червонной Руси в управление Владиславу, кн. Опольскому, а после ухода последнего в Куявию захват ее в собственность Венгрии — делают правление Людовика временем полной смуты. Привилегии, данные им в Кошицах (1373 и 1374) шляхте, духовенству и мещанам (1375), имели целью обеспечить наследование в Польше за его потомством. Он имел в виду отдать Польше своей дочери Марии ее мужу Сигизмунду, маркграфу бранденбургскому; но Сигизмунд был избран на венгерский престол, а потому отвергнут малопольскими панами, получившими от Елизаветы, вдовы Людовика, согласие на наследование второй ее дочери, Ядвиги. В 1384 г. Ядвига приехала в Краков и короновалась. Земовит безуспешно пытался силой добыть ее руку; того же добивался явившийся в Краков Вильгельм Австрийский, некогда обрученный с Ядвигой, но был изгнан панами, готовившими ей другого мужа — Ягайла, великого князя литовского.

После Болеслава Кривоустого польские государи теряют свое jus ducale, освобождая от него сначала отдельных лиц, а потом и целые группы населения, организующиеся в сословия; отношения государя к этим группам основываются на договорах, выражавшихся в привилегиях; государство из патриархального становится сословным. Раздробление уделов, внутренние войны, нападение соседей разоряли мелких князей Польши. Население, согнанное с полей и разоренное, не хотело снова садиться на земли и нести тяжкие дани и повинности. Князья (особливо Болеслав Стыдливый и Болеслав Благочестивый) вызывают насельников из Германии при посредстве локаторов (locatores, advocati sculteti) — раньше поселившихся в Польше немцев, которым и выдают привилегии. Точно так же поступает затем церковь и служилый класс, с разрешения государей. В привилегиях указывался земельный участок для поселения, давалась свобода от польского права и от управления княжеских чиновников, обеспечивались самоуправление и наследственное привилегированное положение локатора. Самоуправление колонистов основывалось на магдебургском праве и различалось в городах и деревнях. В городах были: 1) городские советы (consulatus) из войта (advocatus) или бургомистра и ратманов, заведовавшие нотариальной частью, администрацией, полицией и издававшие распоряжения (willkühre); 2) суды лавников (scabini), постановлявшие решения по вопросам гражданского и уголовного права. В деревнях существовали только суды лавников, отправлявшие, во главе с солтысом (scultetus), и функции совета. Рядом с судами для текущих дел три раза в год происходили великие суды (judicium magnum bannitum). Апелляции на эти суды шли на суд княжеского двора; в сомнительных случаях происходило обращение к решениям судов Магдебурга и Галле. Казимир Великий устроил (1361? 1365?) высшие провинциальные суды и высший суд в Краковском замке для рассмотрения апелляций на немецкие суды, чтобы прервать сношения последних с Германией. Город Шрода в Силезии первый получил привилегии (1175) от Болеслава Высокого; потом привилегии распространяются во всех польских землях, а при Казимире — и в Червонной Руси. Города с немецким населением и правом расширяли промышленное и торговое развитие Польши. Два торговых пути: 1) из Вроцлава и Кракова, 2) из Гданьска (Данцига) и Плоцка, сходясь во Львов, вели к генуэзским колониям на Черном море. Сельские поселения немецких колонистов культивировали лесные пространства Польши и повлияли в благоприятном смысле на положение польского крестьянства. Давая привилегии немецким поселениям, князья сохраняли, однако, за собою некоторые права: 1) поселенцы обязаны были платить определенный чинш (census) с дана (30 морг. = 15 дес.) и неопределенные взносы (collecta, pomocne) на случай женитьбы князя, бракосочетаний княжеских детей, выкупа от неприятеля членов княжеского дома (или его владений), приобретения новых земель и посвящения в рыцари; 2) они обязаны были давать князьям доход от известных категорий судебных дел, отбывать военную службу в пределах своего поселения, поддерживать городские укрепления, а по законам Казимира Великого и участвовать в «посполитом рушеньи» (войты и солтысы, как шляхта). Подтверждения привилегий, начиная с Вячеслава Чешского и Локотка, городам вообще делают мещанство привилегированным сословием, контрагентом короля в вопросах политических. Положение ухудшается чужеплеменным характером этих городов, осоенно когда в Польше появляются евреи, получившие привилегии от Болеслава Благочестивого и Казимира Вел., а также армяне (при Казимире). Тот же процесс сословного обособления происходит по отношению к духовенству, общее развитие религиозности под влиянием тяжелых времен (множество святых, канонизация св. Станислава в 1254 г.) и деятельности францисканцев и доминиканцев увеличивало уважение к церкви. Затруднения князей, обращавшихся за помощью к папскому престолу и плативших Риму дань, утверждение твердых связей духовенства (теперь уже безбрачного) с Римом давали почву для идей Иннокентия III о превосходстве церкви над государством. Уже Ленчицкий съезд (1180) отнял у князя jus spolii после умершего епископа. В 1207 г. епископа в Кракове выбирает уже не князь, а капитул. Съезд в Баржикове (1210) освободил духовенство от светской юрисдикции. В 1215 и 1217 гг. церковь приобрела свободу от княжеских даней, повинностей и судов; патримониальная юстиция церкви доставляет последней массу доходов и — что важнее — прерывает связь крестьянства с княжеской властью. Эти победы церковной политики вошли в жизнь постепенно, путем частных княжеских привилегий, выдаваемых в течение всего XIII в. Сначала крестьяне, крепкие земле, исключались только из юрисдикции судей, назначаемых каштелянами и воеводами, потом — из юрисдикции самих каштелянов, далее — из княжеской, в делах меньшей важности. Свободные люди, селившиеся на церковных землях с разрешения князей, также подчинялись патримониальной церковной юстиции, если их было в поместье не более трех, а потом и без такого ограничения. Поселения на немецком праве, имевшие собственные суды, в имениях церковных сначала не прерывали связей с князем: на их великие, бургграфские суды три раза в год являлся княжеский посол (нунций, прокуратор, асессор) собирать пени; потом прекратилась посылка послов, а наконец и взимание пеней: jus ducale все перешло к духовенству. Короли, начиная с Локотка, подтверждали раньше выданные привилегии для всего духовенства как сословия. Высшим сословным органом духовенства были национальные синоды под председательством архиепископа Гнезненского. Заводя кафедральные и парафиальные (приходские) школы, строя костелы и монастыри, могущественная польская церковь начинала сталкиваться с усиливающеюся королевской властью (церковная клятва на Казимира Вел. и утопление им ксендза Барычки, передавшего ему эту клятву), которая в лице Казимира Великого обязывает церковь участвовать в «посполитом рушеньи» (через заместителей). Военно-служилый класс также организовался в привилегированное сословие. Обедневшие удельные князья могли награждать членов этого класса только землями. Дружинники, рыцари, получая большие, чем прежде, участки, сажая своих рабов на землю, стали богаче «владык», работавших собственными руками; они уже отделяли себя от владык названием «шляхта» (вероятно, от Geschlecht), девизами, гербами (вместо рунических знаков эмблемы — топоры, подковы — по образцу западноевропейскому), привилегией занимать правительственные должности, тройными штрафами за убийство одного из них, родовой организацией.

Во второй половине XIII в. шляхетские роды получили от князей право сажать на своих землях свободных людей и немецких колонистов, освобожденных потом от княжеского суда, даней и повинностей. Привилегия Владислава Стыдливого Клеменсу из Рущи (1252) дозволяла даже вступление на службу к чужому государю. В общем государи оставляли за собой право требовать военной службы и участия в некоторых судебных доходах. Общее подтверждение привилегий подобного рода дал Вацлав в 1291 г. Общественная организация шляхты явилась при Локотке, хотя подготовлялась еще ранее. Упадок княжеской власти в удельных княжествах пробуждал дух самодеятельности и самостоятельности в сановниках и чиновниках, которые чувствовали себя все более земскими, а не придворными: дворовый судья (judex curiae) переходит в провинциального судью (judex provincialis), a в конце ΧIIΙ и начале XIV вв. — в судью земского (judex terrae). Объединение княжеств при Локотке совершилось с сохранением ими старой организации и чиновничьей иерархии, привыкавшей действовать в отсутствие и без руководства государя в интересах своей земли или, точнее, своего сословия. Судья, подсудок и писарь объезжали свою землю и на «рочках» (termini parvi) решали менее важные дела; апелляции на их решения, более важные процессы и общие вопросы рассматривались на «великих роках», вечах (wiece, colloquium), т. е. собраниях всех земских чиновников. Так образовались автономные шляхетские communitates terrarum с землевладельческим и чиновничьим «можновладством» во главе. Их органами были сеймики, развитие которых относится уже к следующему периоду. При Казимире Великом государь имел еще сильное влияние на эту организацию: он объезжал судебные веча, принимал к своему надворному суду апелляции на эти веча, созывал на съезды сановников всех земель для объединения их деятельности; на таких вечах и съездах провел Вислицко-Пиотрковский статут; точно и строго определил участие шляхты в новоорганизуемом «посполитом рушеньи». Но при том же Казимире в 1360 г. вспыхнул бунт Мацка Борковица, воеводы познанского, организовавшего первую конфедерацию. По смерти Казимира шляхта чувствовала себя уже привилегированным сословием, живущим в договорных отношениях с государем. Такое положение дела выразилось в Кошицкой привилегии (1374), данной шляхте Людовиком по образцу Золотой буллы Андрея Венгерского (1222). Привилегия обеспечивала территориальную целость и неприкосновенность польского государства; обязывала короля возвратить утраченные края (Поморье); освобождала все владения можновладства и шляхты от всех государственных тягостей, за исключением двух грошей с дана и военной службы; установляла вознаграждение убытков, понесенных в войнах за границами государства; утверждала должности и гроды только за поляками некняжеского рода (против Владислава Опольского), судебные гроды — только за местными землевладельцами-дворянами (terrigenae); отменяла разорительные королевские «станы». Значительные изменения произошли и в положении крестьянства. Смуты удельного периода оторвали от земли массы прикрепленных к ней; крепость земле исчезала с уходом за границы своего княжества. Число «свободных», садившихся на земли князей и церкви по договорам, с определенным чиншем, значительно увеличилось; с дозволения князей и светские землевладельцы принимали таких «свободных». С появлением немецкой колонизации, связанной с прочной арендой земли и личной свободой, польские крестьяне наполняют немецкие поселения, опасаясь исчезнуть в массе несвободного населения. Чтобы удержать на своей земле крестьян, духовенство, а за ним и светские землевладельцы (вторая половина XIII в.) организовали крестьянское население в автономные гмины (Gemeinde) по образцу немецких; это называлось «перевести польское поселение с права польского на немецкое». Процесс такого перенесения с особенною силою совершался при Казимире Великом и при его деятельном участии. «Мужичий король (król chłopków) явно поддерживал крестьянство, может быть, видя в нем опору монархической власти против привилегированных сословий. По Вислицко-Пиотрковскому статуту крестьянин (kmiet) имеет право раз в год уходить от землевладельца; в случае ухода в незаконный срок он может быть требуем обратно лишь в течение года; может покидать землевладельца в случае совершенного последним насилия или павшей на него экскоммуникации; не обязан платить долги за землевладельца. Учреждением провинциальных судов немецкого права Казимир подчинил всех солтысов и их поселения своей юрисдикции. Власть государя в удельный период теоретически осталась такой же, что и в предыдущий период, но фактически она пала, во-первых — вследствие ограничения подведомственной ей территории (раздробление на уделы и иммунитетные территории в них), во-вторых — вследствие исчезновения органов власти (чиновники становились «земскими»). Так как de jure власть князя осталась прежней, то Казимир пытался, и не без успеха, возвратить ей старые размеры. Над сословной автономией он поставил государственную, королевскую администрацию. Он учредил придворные должности: подскарбия, заведующего имениями и доходами короля, равно и финансовыми чиновниками; подканцлера, управлявшего административной, судебной и дипломатической канцелярией короля; маршалка, наблюдавшего за порядком королевского двора, и другие. Представителями королевской администрации в провинциях еще раньше стали «старосты», заведовавшие военными силами и отправлявшие безапелляционное правосудие в важнейших уголовных делах; в больших и отдаленных от Кракова провинциях существовали еще по городам подчиненные «генерал-старостам» бургграфы. Объединяя сословия и провинции своей администрацией, Казимир хотел дать государству и единые законы. Он основал в Кракове в 1364 г. университет с юридическим характером, по образцу Болонского — второй в Средней Европе после Пражского (1348). Таким образом Казимир Великий начал преобразование Польши в сильное монархическое государство. Вступление на престол Ягеллонов подорвало этот процесс, но не изменило внешней политики, продолжавшейся в духе Локотка и Казимира.

Позднее средневековье Править

Ягайло, великий князь литовский, в Польше искал опоры против немецкого ордена; Польша с своей стороны также нуждалась в поддержке Литвы против того же ордена. Переход Ягайла из православия в католичество под именем Владислава, брак его с Ядвигой и коронование королем польскими осуществили личную унию (в Креве, 1385 г.) Польши и Литвы. Сначала Ягайло и Ядвига действовали в согласии с Витовтом, благодаря чему отнята была у Венгрии Червонная Русь, но затем Витовт заключил союз с орденом, сделался пожизненным, ленным Польше вел. князем литовским (Островская уния) и основал громадное польско-литовское государство. В 1399 г. он был разбит Эдигеем при р. Ворскле, что повело к более тесному союзу Литвы с Польшей на съездах в Вильне и Радоме (1401). Только что укрепленная федерация направилась против ордена, который уже в 1401 г. (Калишский мир) уступил Польше Добржинскую землю, захваченную ранее у Владислава Опольского. Поляки и литовцы в 1410 г. при Танненберге (Грюнвальде) разбили рыцарей на голову: орден навсегда потерял свою силу, но победители не сумели воспользоваться своей победой и заключили мир с орденом (в Торне в 1411 г.). В 1413 г. была подтверждена уния Литвы с Польшей в Городле, при чем допущено было принятие литовской шляхты и панов в роды и гербы польские, а также общие их, с согласия короля, съезды в Парчове или Люблине. Между тем борьба с орденом вспыхнула снова (1414); решение ее было перенесено на Констанцский собор. Хотя поведение ордена было осуждено собором, император Сигизмунд, явившись посредником между врагами, постановил приговор (в Вроцлаве), возобновлявший условия Калишского мира 1343 г. Это вызвало негодование Ягайла и Витовта. В 1420 г. пражане и табориты обратились к Ягайле и Витовту с предложением чешской короны и получили благоприятный, хотя неопределенный ответ. Сигизмунд тщетно пытался отвратить грозу, уступая Силезию: в 1422 г. Витовт послал в Чехию князя Корибута с войском в качестве своего наместника. Сигизмунд поднял против Литвы немецкий орден, но Витовт разбил рыцарей и принудил их к Мельненскому миру (1422), уничтожившему вроцлавский приговор Сигизмунда. Славянской политике Польши и Литвы скоро, однако, наступил конец. Папа слал грозные послания против поддержки еретиков: Корибут не мог удержаться в Чехии; польское духовенство с Збигневом Олесницким, епископом Краковским, во главе, опасаясь за свое господство, преследовало проявления гуситства в Польше и склонило на свою сторону Ягайла. В 1423 г. он заключил союз с Сигизмундом для усмирения чешских еретиков в обмен за невмешательство в отношения Польши к ордену. Витовт, потеряв надежды на королевский престол после рождения (1424) у Ягайла сына Владислава, признанного наследником за новые уступки «можновладству», решил разорвать унию с Польшей и стать при содействии Сигизмунда самостоятельным литовским королем. Он добился, вопреки Олесницкому, согласия на то Ягайла, и только смерть Витовта (1430) помешала делу, против которого готовилось уже вооруженное сопротивление «можновладства». Поляки тотчас присоединили к Польше Подолию как первый шаг к инкорпорации Литвы. Это дало повод к восстанию части Литвы и всех русских областей во главе с Свидригайлом, братом Ягайла, объявившим себя наследственным великим князем литовским и вступившим в союз с императором Сигизмундом, орденом и Молдавией. В этой борьбе (с 1431 г.) православия и русской народности против католицизма и полонизма поляки воспользовались услугами таборитов против ордена, признанием Сигизмунда, брата Витовта, в качестве пожизненного великого князя (за уступку Польше Волыни и Подолии), взаимной враждой сословий в Венгрии и ордене; в 1432 г. они объявили равноправность схизматиков (православных) с католиками. Свидригайло был два раза (1431 и 1432 гг.) разбит под Ошмяной Сигизмундом и удержался лишь на востоке. Орден заключил (1433) 12-летнее перемирие в Ленчице под условием признания вел. князем Сигизмунда и разрыва с Свидригайлом. В это время (1434) умер Ягайло, и на польский престол вступил его сын Владислав Варненчик (1434—1444), за малолетством которого de facto правило малопольское «можновладство» с Олесницкими и Тенчинскими во главе; de jure во главе каждой провинции стояли опекуны (tutores). На Литве Сигизмунд в битве под Вилькомержем (1435) окончательно разбил соединенные силы Свидригайла и инфлянтского (меченосцы, ливонцы) отдела ордена. Свидригайло удержал только Волынь, как ленник Польши, а орден по мирному договору в Бресте (1436) отказался от вмешательства Папы и императора в его отношения к Польше. Смерть императора Сигизмунда (1438) и приглашение на чешский престол второго Ягеллона, Казимира, снова выдвинуло в Польше славянскую политику, несмотря на противодействие Олесницкого. Впрочем, слабая попытка Казимира отнять Чехию у Альбрехта Австрийского не удалась, что вызвало военное столкновение (под Гротниками) гуситской партии Мельштинских и католической — Олесницкого; последняя одержала верх (1438). Олесницкий, желая окончательно сломить русскую народность и православную веру в Литве, явился горячим поборником церковной унии (во Флоренции, 1439), поддерживал митр. Исидора (в 1443 г. привилегии католиков распространены на униатов) и князя Сигизмунда, стеснявшего православных Ольгердовичей. Когда один из них, Чарторыжский, убил Сигизмунда (1440) и претендентами на литов. вел. княжение явились сын убитого, Михаил, и старый Свидригайло, Олесницкий отправил великим князем на Литву королевича Казимира. Казимир в Литве укрепился в монархических взглядах на политику, а также в литовском сепаратизме. Король Владислав, приняв венгерскую корону после смерти Альбрехта (1440), удалился в Венгрию, совершал удачные, с Гуниадом, походы против Турции, но под Варной (1444) потерпел поражение и погиб. Польша терпела нападения силезских князей и татар, что вызывало негодование против Олесницкого, усилившееся от неудачи польской политики в Венгрии. С 1444 по 1447 г. происходит борьба Казимира Литовского с польским «можновладством»: партия Олесницкого требовала от Казимира присоединения к Польше Подолии и Волыни, Казимир на это не соглашался, но и не отказывался от польского престола. Наконец в 1447 г. Казимир Ягеллончик короновался польским королем, оставаясь вместе с тем отдельным великим князем Литвы: в 1452 году, по смерти Свидригайла, он присоединил Волынь к Литве и на Пиотрковском съезде 1453 г. ограничился обещанием не отрывать от Польши соединенных с нею Литвы, Руси, Подолии, Молдавии. Так сохранилась личная уния Польши и Литвы. К этой федерации Казимир присоединил часть владений ордена после войны 1454—1466 гг. Сословия ордена — дворянство (в значительной части польское) и города, — отягченные поборами ордена, подняли бунт и отдались Казимиру. «Посполитое рушенье» вступило во владения ордена, но оказалось несостоятельным для продолжительной войны (поражение под Хойницами, 1454); Казимир посредством сеймиков собирал громадные подати и на них содержал наемников. Чешские наемники ордена за 436 тысяч золотых перешли на сторону Казимира и передали ему Мальборг, столицу ордена. Взятие крепости Хойниц принудило орден к Торнскому миру (1466); Польша получила свои старые земли Поморскую (восточную часть), Хелминскую и Михаловскую, вообще всю Западную Пруссию; орден удержался лишь в Восточной Пруссии; гроссмейстеры его обязались приносить ленную присягу польским королям, доставлять им военную помощь и заседать рядом с королями в польском сенате. Казимир утвердил привилегии сословий в завоеванных областях, разделенных на воеводства (с автономными воеводами и каштелянами) Хелминское, Поморское, Мальборгское; учредил королевскую администрацию генерал-старосты и старост. Одновременно с присоединением Поморья и Пруссии перед Польшей открылись виды на федерацию с Чехией и Венгрией. По смерти Владислава Постума (сын Альбрехта Австрийского) в Чехии стал королем Георгий Подебрад, а в Венгрии — Матвей Корвин. Папа и католические подданные Георгия призывали Казимира против короля-гусита, но Казимир старался дипломатически поддерживать Георгия. Чувствуя свою слабость перед врагами, которые провозгласили чешским королем Матвея Венгерского, Георгий перед смертью (1471) добился от чешского сейма признания его наследником сына Казимира, Владислава, который и стал чешским королем. Брат его Казимир, приглашенный венгерскими бунтовщиками против Матвея, потерпел неудачу в своей попытке утвердиться в Венгрии. Последнее обстоятельство и претензия Матвея на чешский престол побудили Казимира Ягеллончика в союзе с сыном, Владиславом Чешским, вести войну против Матвея в Силезии, но без успеха (1474). Между тем Владислав (1478) без ведома отца и с большими уступками примирился с Матвеем. Дело унии Польши с Чехией и Венгрией окончательно пало, когда в 1491 г. сын Казимира Ольбрахт пытался занять венгерский престол, но был изгнан из Венгрии своим братом Владиславом Чешским, выбранным венгерскими панами ввиду его слабого характера. При Казимире Ягеллончике на восточных границах его государства появились две грозные силы: Московское государство и турки с татарами. В 1449 г. Казимир по договору с Василием Васильевичем сохранил за собой Смоленск и Мценск, но уступил Ржев. Помощь Казимира в лице кн. Михаила Олельковича не спасла Новгород от поражения на Шелони (1471) и окончательного падения (1477). Иван III сломил союзную с Литвой Золотую Орду и возбуждал нападения на Польшу своего союзника, Менгли-Гирея крымского; женил своего сына на дочери Стефана, господаря молдавского, ленника Польши; сносился с Матвеем венгерским и Австрийским домом (Фридрих и Максимилиан), чтобы не допустить утверждения Ягеллонов в Венгрии; женившись на Софии Палеолог, называя себя «государем всея Руси», присоединил Тверь и Верею, после того как Казимир вступил в союз с их князьями. От турок, завладевших (1453) Константинополем, Польша была сначала отделена Молдавией, где господарь Стефан (1458—1501) по примеру своих предшественников (со времен Ягайла) состоял в ленных отношениях к Польше. В 1474—1475 гг. султан Магомет II, отбитый от Венгрии, обратился на Молдавию, разорил её и заставил Стефана бежать в горы при дипломатическом только заступничестве Казимира. Баязет в 1484 г. подчинил себе Крым с генуэзскими колониями, Аккерман и Килию при устьях Днестра и Дуная; прервал торговые пути из Крыма на Киев, Вильно, к Кенигсбергу и Риге, из Аккермана через Сучаву (столица Молдавии), Львов, Краков к Вроцлаву (Бреславль) и Гданьску (Данциг); угрожал Молдавии и границам польско-литовским. Благодаря поддержке Казимира, походам королевича Ольбрахта (1487 и 1489) Стефан еще держался в Молдавии. После смерти Казимира литовцы призывают на престол его сына Александра (1492—1506), поляки — Яна Ольбрахта (Альбрехта, 1492—1501). Ольбрахт, договорившись о союзе с братьями на съездах в Левочи (1494) и Парчове (1496), предпринял поход против турок на Килию и Аккерман; когда же господарь Стефан объявил себя подданным султана, Ольбрахт направился на Молдавию и осадил Сучаву. Неудача осады, болезнь самого Ольбрахта и враждебность венгров заставили поляков возвратиться домой; на возвратном пути в Буковинском лесу Стефан с турками и венграми предательски напал на Ольбрахта и нанес ему страшное поражение (1497), за которым последовали (1498) два опустошительных нападения турок на Польшу до Сандомира и Кракова. Нападения турок (и татар) с тех пор все учащались. Ольбрахт вступил в союз против турок с Венгрией, Венецией, Францией и Римом, но вынужден был заключить с Баязетом (1501) перемирие, так как готовился силой принудить нового гроссмейстера ордена, Фридриха Саксонского, к принесению ленной присяги. Среди этих приготовлений он умер, и поляки призвали на престол Александра Литовского (1501—1506), заключив новый акт унии (в Мельнике), по которому поляки и литовцы впредь должны были выбирать короля вместе, на общем элекционном съезде, взаимно помогать друг другу в войнах, заключать общие перемирия, вместе получать подтверждение привилегий и иметь общую монету. Новый шаг к реальной унии был вызван отношениями московско-литовскими в правление Александра. Александр тотчас по вступлении на литовский престол вступил в войну с Иваном III и Менгли-Гиреем, но по миру 1494 г. отказался от претензии на Псков и Новгород, уступил Вязьму, Алексин, Венев, Оболенск, Козельск, Воротынск, Одоев, женился на дочери Ивана Елене (1495), обеспечив ей свободу православной веры; покровительствовал русским (привилегии Полоцку и Минску; влияние Михаила Глинского) и православной церкви на Литве, к неудовольствию своего литовского сената; несмотря на все это, снова был вынужден к войне (1500), в которой (поражение Острожского при Ведроше) потерял Мценск, Серпейск, Брянск и Путивль. Короновавшись в Кракове королем польским, Александр возвратился в Литву, где продолжал войну против Ивана в союзе с инфлянтским гроссмейстером Плеттенбергом; война кончилась (1503) шестилетним перемирием и уступкой Ивану многих северских городов, в том числе Чернигова. Польша, оставленная под управлением сената, терпела набеги Менгли-Гирея и Стефана Молдавского, занявшего Покутье (1502) и успокоенного лишь договором о выдаче за него королевны Елизаветы. Гроссмейстер Фридрих по-прежнему не хотел присягнуть Александру. После смерти Александра на литовский (1506) и польский престолы вступил его брат Сигизмунд I, или Старый (1507—1548). Ему пришлось защищать русские области Литвы от Василия III (1508), при чем Глинский перешел на сторону Москвы. Василий был побежден у Орши Острожским (1508), но затем взял Смоленск (1513), заключил союз с Альбрехтом, гроссмейстером тевтонского ордена, и соглашался лишь на перемирия (1522 и 1527), удерживая Смоленск. Попытка возвратить потери во время управления Елены Глинской кончилась неудачей. На Галицкую Русь, Волынь и Подолию совершали набеги молдавские господари (по соглашению с Москвой) и крымские татары, которым приходилось давать «поминки». Сигизмунд отступил от традиционной польской политики соперничества с Габсбургами в Чехии и Венгрии, но не извлек из этого никакой пользы. Впрочем, отношения его к Габсбургам были двойственны. В 1512 г. Сигизмунд женился на Варваре, дочери венгерского магната Заполии, врага Габсбургов, но в 1518 г. вступил во второй брак с родственницей Габсбургов, Боной Сфорца. В 1526 г. под Могачем погиб Людовик чешско-венгерский; Фердинанд Габсбург занял оба престола, между тем как оппозиционные венгерцы выбрали Заполию. Разбитый Заполия спасся в Польшу к Ласким, которые с ведома Сигизмунда снова утвердили его в Венгрии (1529) с помощью султана Солимана, с которым Сигизмунд только что (1528) заключил трактат. Папа подверг Заполию экскоммуникации и возбудил бросавший тень и на Сигизмунда процесс против примаса Лаского. В 1539 г. Сигизмунд выдал дочь Изабеллу замуж за Заполию, а в 1543 г. женил сына, Сигизмунда-Августа, на дочери Фердинанда Габсбурга Изабелле. Такая политика одновременного отказа от Чехии и Венгрии и раздражения Габсбургов вызывала последних к поддержке Москвы и Альбрехта Бранденбургского, нового гроссмейстера ордена, не желавшего принести ленную присягу Сигизмунду. Сигизмунд в 1520 г. начал войну против Альбрехта и опустошил орденские земли до самого Кенигсберга, но вместо присоединения их к Польше согласился на секуляризацию ордена с превращением его в наследственное ленное Польше княжество протестантского вероисповедания; допустив до наследования братьев Альбрехта, он отнимал у Польши надежду когда-либо присоединить к себе остатки владений ордена. В 1526 г., по смерти князя Януша Мазовецкого, Сигизмунд инкорпорировал Польше Мазовию, подтвердив ее статут (1529); мазовшане появились в польском сейме и позже, по смерти Сигизмунда-Августа, играли большую роль. После Сигизмунда I вступил на польский и литовский престолы Сигизмунд II Август (1548—1572). При нем пережила свой золотой век реформация в Польше, еще при Сигизмунде I распространившаяся из ленной княжеской Пруссии через королевскую (польскую) вследствие деморализации духовенства, воспоминаний гуситских и т. д. В Малой Польше и Литве сделал успехи кальвинизм, в Великой Польше — вероучение чешских братьев, в Пруссии — лютеранство; протестантское разноверие пыталось объединиться под программой «народной церкви» («Kościoł narodowy»). Значительная часть шляхты приняла идею «народной церкви» как составную часть общей программы «экзекуции прав». Однако освобождение от Рима и Папы провести не удалось. Раздоры протестантов (ариане были исключены из Сандомирского соглашения 1570 г.), удовлетворение шляхты уничтожением духовной юрисдикции (1562—63), исключительно шляхетский характер польского протестантизма, колебания самого короля (его интеримы по образцу германских), реорганизация польского духовенства (Гозий, «Confessio fidei», 1551), приезды нунциев (Липомоно, Камерино и особенно Коммендоне, в 1563—65 гг., с триентскими постановлениями, принятыми королем), появление иезуитов в Браунсберге (1565), Пултуске и Познани (1570) — вот факторы, сохранившие Польшу для Рима и грядущей католической реакции. Во внешней политике Сигизмунд-Август при таких же неопределенных, как у отца, отношениях к Австрии (мир с Габсбургами 1549 г.; поддержка племянника, Заполии, против Фердинанда в Венгрии; женитьба в 1553 г. на Екатерине, второй дочери Фердинанда; ее отсылка), при относительном спокойствии со стороны татар (их походы на Москву, появление казачества) и турок (хотя польские паны свергают и ставят молдавских господарей), — обращал главное внимание на Москву в связи с делами инфлянтского (ливонского) ордена. Деморализованный и ослабевший после секуляризации тевтонского ливонский орден ссорился с архиепископом Риги, который призвал на помощь Сигизмунда-Августа (1557), а последний заставил гроссмейстера Фюрстенберга заключить с ним наступательно-оборонительный союз. Это вызвало открытие военных действий со стороны Ивана Грозного, взявшего Нарву, Дерпт и другие пункты (1558). Новый магистр Кеттлер уничтожил орден, взял себе Курляндию в качестве наследственного, ленного Польше княжества, а Лифляндия была присоединена к Польше и Литве (1561), сохраняя свободу аугсбургского исповедания и автономию, позже — посылая послов в литовский сейм (1566). На наследство ордена выражали претензии Швеция (в 1561 г. Эрик XIV захватил Эстонию и Ревель) и Дания (королевич Магнус занял епископства Озилийское и Пильтинское); но Сигизмунд поссорил их, а потом сблизился с Швецией, выдав свою сестру Екатерину за Иоанна, герцога финляндского, с 1568 г. короля шведского. Московские войска были разбиты поляками под Невлем (1561) и Улой (1568), но Сигизмунд не мог отнять у Ивана Полоцк и заключил в 1571 г. трехлетнее перемирие. Во время войны с Грозным Сигизмунд под натиском польской шляхты на съезде в Люблине (1569) вынудил литовских панов признать объявленную им унию Литвы с Польшей. Главные ее условия: неразрывность обоих государств; совместно выбираемый и коронуемый король; общие сеймы и сенат, договоры и монета, свобода переселений из Литвы в корону и наоборот, отдельная администрация и отдельные статуты. Централизация только законодательная, но не административная, вызвала впоследствии много печальных последствий, но была уступкой литовским панам. На том же люблинском сейме произошла парламентарная уния с Польшею и королевской Пруссии. Федерация Польши (Короны), Литвы, Пруссии и Инфлянт составляла униальную «Речь Посполитую», которой присягнул наконец и прусский герцог Альбрехт-Фридрих.

При Ягайле были даны две привилегии, расширявшие Кошицкую: в Новом Корчине для Малой Польши (1386) и Пиотркове — для Великой Польши (1388). Малопольская привилегия обеспечивала должности за местной шляхтой, не допускала чужеземцев (т. е. литовцев) занимать каштелянскую должность; великопольская освобождала имения шляхты от «стана» и обещала по 5 гривен на «стяг» вознаграждения за заграничный поход. Должности, замещаемые королем, раздавались людям из разных родов, но по совету «можновладства» каждой земли; «можновладцы» получали пожалования и брали в заклад королевские имения как оплату доставляемых ими военных отрядов(последнее усиливается после смерти Ягайла, при попытках посадить его сыновей на престолы чешский и венгерский); наконец, они руководили при растерянности литвина-варвара на польском престоле всею высшей политикой, как в совете короля (Rada, позднее сенат), так и на панских съездах. Рядом с светским «можновладством» и еще выше его стояло при короле-неофите и его сыне Владиславе «можновладство» духовное — епископат (Петр Выш, Ястшембец, Олесницкий), заседавший в Раде и съездах. Духовенство, пополнявшееся из всех классов общества, стоявшее на высоте современной науки (обновление в 1400 г. краковского Ягеллоновского унив. по завещанию и на средства Ядвиги, в духе богословском и под ведением духовенства), в каждой новой привилегии получает подтверждение своих преимуществ. Велуньско-калишский синод 1420 г. утверждает полную независимость церкви от светской власти, обязательный платеж десятин, избрание епископов и каноников капитулами и внутреннюю церковную дисциплину; в 1424 г. в Велуньском эдикте духовенство получает правительственную экзекуцию его приговоров по делам о ересях. Польское духовенство играет большую роль на Констанцском и Базельском соборах, признавая превосходство собора над папами, но осуждая гуситство; ведет борьбу с православием (униатский митрополит Исидор на Литве и привилегии униатам в 1443 г.) и мусульманством (Владислав в Венгрии и при нем нунций Чезарини). При Казимире Ягеллончике монархическая власть пытается бороться за свои прерогативы против привилегий можновладства, светского и духовного. Нуждаясь в средствах на содержание наемников для прусской войны, Казимир не находит их в своих имениях и налагает подати на население, в том числе и на можновладство, несмотря на его сопротивление (Рада 1456 г. в Грудьондзе). Отношения сановников к королю изменяются: он допускает только более преданных в свой секретный совет, старостам и воеводам шлет категоричные приказы (казнь накельского каштеляна Влодка), различает распоряжения по докладу канцлера и по своей собственной инициативе (dominus rex per se). Еще более сокрушено политическое значение духовенства. Казимир осуждает Олесницкого за получение без его ведома кардинальского сана; признает Папу Николая V, за уступку королю права раздавать бенефиции (1447), не признавая ни выбранного капитулом, ни назначенного Папой краковского епископа, силою, пренебрегая Чапской клятвой, ставит епископом Грущинского (1460). То, с чем боролся Казимир в Польше, утверждается при нем на Литве: привилегия 1447 г., дающая литовской шляхте права польской, фактически распространяется только на «можновладство», а не на простую шляхту («путные бояре»). Борясь с польским «можновладством», Казимир прибегает к помощи простой шляхты, вызывает ее к политической жизни в формах сеймикованья. Шляхта до сих пор несла на себе все тяжести военных походов, оставляла ради них свои скудные земли, платила подати и десятины и не имела никакого политического значения. Еще в конце XIV в. она организовалась в communitates terrarum, земства, с их органами — сеймиками. Сначала на этих сеймиках дела вершило «можновладство»; простая шляхта только подготовлялась к активной политической деятельности. Выступая на сцену, она требует не политических прав, а покровительства королей, и добивается при Ягайле привилегий в этом смысле. Червенская, например, привилегия 1422 г. облегчает шляхте дешевую покупку соли и сборы в королевских лесах, обеспечивает ее от произвольной (не судебной) конфискации имуществ, от чиновничьего произвола (разделение судебной и исполнительной — старостинской — власти). Единственное политическое преимущество получает шляхта вместе с можновладством в привилегии Едлинско-Краковской (1430—1433): это — non captivabimus, т. е. личную свободу. В первые годы Казимира шляхта по-старому видела в короле своего покровителя против «можновладства»; но Казимир не сумел удержать шляхту в своих руках, и она, не получая от него удовлетворения законных желаний (кодификация права, регулирование судов, присутствие чиновников на своих местах, ограничение привилегий городов), вынудила у него на полях Нешавских привилегию, подтвержденную для каждой из земель (воеводств) в отдельности (1454). Нешавская привилегия (с 1493 г. Statuta Nyeszoviensia) под влиянием «можновладства» на шляхту вводит в жизнь важные ограничения монархической власти: 1) король не может предпринимать заграничного похода, не получив наперед согласия сеймиков тех земель, «посполитое рушение» которых будет позвано на войну (и то за плату); 2) он не может изменять существующих прав (шляхетских) без согласия сеймиков и 3) обязывается впредь не закладывать королевских имений; все имения, заложенные после 1454 г., должны быть отобраны у королевских кредиторов без вознаграждения. Одновременно с ограничением королевской власти, законодательной и (отчасти) исполнительной (финансы), закладываются основы польского сейма. Преемник Казимира Ольбрахт (Иоанн Альбрехт) продолжает борьбу против «можновладства» с помощью шляхты. Чтобы иметь под руками всю шляхту, он завершает систему сеймикованья «вальным» сеймом: в 1493 г. прибывают в Пиотрков послы земских сеймиков; то же происходит и Пиотркове и в 1496 г. Эти «вальные» сеймы из короля, Рады и шляхты соглашаются на все подати, оглашаемые теперь одним податным универсалом для всех земель. Такое подчинение послов на сейме королевской воле приобретается удовлетворением законных требований шляхты (упорядочение судов). В 1496 г. Ольбрахт за уступчивость шляхты должен заплатить ей новыми привилегиями в ущерб другим сословиям: исключительным правом землевладения за чертой городов и занятия высших духовных должностей, прикреплением крестьян к шляхетской земле. После буковинского поражения король усиливает свою власть, получая право созывать «посполитое рушенье» без согласия сеймиков. Бескоролевье после Ольбрахта дало возможность «можновладству», опасавшемуся усиления королевской власти, вынудить в 1501 г. у Александра Мельницкую привилегию, которая признает олигархию лучшим правительством, чем монархия, ограничивает королевскую власть председательством в сенате и заключениями о его мнениях, признает членов сената подсудными только сенатскому суду, определяет строгую постепенность в занятии должностей и подчинение старост сенаторам их провинции, отдает корону под надзор сената. От королевской власти осталось одно название. Хотя потом Александр и не подтвердил в целости этой привилегии, однако ограничение королевской власти сенатом, уже в союзе со шляхтой, идет далее в том же духе: в 1501 г. монетное дело изъято из-под абсолютной власти короля; в 1504 г. на сейме Пиотрковском коронные (королевские) имения отданы под надзор сената, скоро выделившего из себя специальную комиссию сенаторов-резидентов при короле; назначение канцлера и подканцлера должно происходить по совету сената. За такое увеличение прав сената шляхта добилась на сейме двух постановлений в ее интересах: 1) запрещения сенаторам совмещать несколько должностей и 2) свободы от пошлин на товары для шляхты, производящей хлеб. Ограничение законодательной власти короля и вместе с тем легализацию завершения польского «вального» сейма дает конституция «Nihil novi» 1505 г. Она гласит, что на будущее время король и его наследники не постановят ничего нового без общего согласия сенаторов и послов земских (под влиянием чешской конституции 1499 г. и венгерской практики). В руках короля оставалась еще власть судебная и административная (финансы, войско, чиновничество). На этих основах преемники Александра пытались воссоздать королевскую и вообще государственную власть; но они или наталкивались на противодействие сеймов, или сами делали крупные ошибки. Сигизмунд I два раза (1512 и 1527) пытался создать постоянную армию и постоянные общие подати, но попытки его встречали упорное сопротивление сеймов; та же участь постигла и предложенную Сигизмундом кодификацию Ташицкого (1533—45). Войско устраивалось по-старому, или из наемников, или из «посполитого рушения», которое собиралось очень неохотно и неисправно. Подати по-прежнему остались чрезвычайными и вотировались сеймами в каждом данном случае. В этой области произошло, впрочем, одно характерное изменение. При Ольбрахте и Александре подати были следующие: 1) поземельная (лановая), с крестьян на королевских, церковных и шляхетских землях; 2) подоходная, с мещан; 3) чиншевая, с чиншей, получаемых королем, духовенством, шляхтой; 4) чоповая, с горячих напитков, и 5) таможенная, с ввоза и вывоза. Уже при Александре (1504) шляхта получила привилегию беспошлинного вывоза сырых продуктов. При Сигизмунде вышла из практики чиншевая подать со шляхты, а духовенство давало лишь экстраординарные «добровольные субсидии». Видя ненадежность шляхты, Сигизмунд пытался опереться на сенат, но сделал это так, что лишился послушной ему администрации: он ввел городовых старост в сенат, чтобы сделать его своим орудием, а они прониклись здесь оппозиционным духом; таким образом провинции попали под власть сената, а король потерял последнюю местную власть. Только команду над наемным войском удалось Сигизмунду отобрать у генерал-старост и передать ее новому сановнику, гетману. Признавая королевича Сигизмунда-Августа наследником польского престола, краковский сейм 1530 г. признал с согласия короля польский престол избирательным. В 1537 г., во время похода на Валахию, шляхта уже поднимает бунт против короля, а в 1548 г. требует от него удаления с престола. Уничтожив политическое значение короля и присвоив себе всю государственную власть в сейме, шляхта систематически угнетает другие сословия. Верхние слои духовенства пополняются только из среды шляхты: в 1504 г. подтверждено исключительное право шляхты поступать в кафедральные капитулы, за немногими изъятиями; закон 1505 г. совершенно исключает нешляхтичей от занятия епископств и прелатур. Высшие духовные должности сделались синекурой для шляхты (особливо высшей). Вслед за тем пошло моральное падение клира, не без влияния распространившегося и на Польшу позднего итальянского гуманизма. Остальная шляхта, по воспоминаниям гуситским и под влиянием распространяющегося протестантизма, открывает борьбу против духовенства, особливо против духовных судов, и в 1543 г. добивается ограничения церковной юрисдикции. Но это была домашняя сеймовая борьба. Гораздо решительнее и успешнее выступила шляхта против городов, против мещанства, богатевшего, в высших слоях еще немецкого, уклонявшегося от обществ, повинностей и неохотно высылавшего представителей на сеймы (Краков, Львов и немногие друг.). Еще Казимир Ягеллончик нарушил привилегию Кракова, заочно присудив его к штрафу и казнив нескольких горожан за убийство шляхтича Тенчинского (1461). В 1538 г. шляхта заставляет мещан продать свои земли вне городов, за исключением мещан Кракова, которым было оставлено и право высылать депутатов на сейм. Шляхта подрывала и экономическую жизнь городов: получив разрешение беспошлинного вывоза своих сырых продуктов, она уменьшала городское население воспрещением переселения крестьян в города и лишением шляхтича, занимающегося ремеслом и торговлей, шляхетского достоинства. Еще хуже было положение крестьянства. По сеймовой конституции 1493 г. каждый крестьянин может оставлять землю, рассчитавшись с ее владельцем, а дети крестьянина могли свободно распоряжаться своей судьбой; в 1496 г. разрешается только одному из сыновей крестьянина оставлять родную деревню, а в 1503 г. — лишь с позволения помещика. В особенности правление Сигизмунда I отмечено ухудшением крестьянской доли. Помещики, скупая деревенские солтыства, вносят свой произвол в лавнические суды и в отбывание повинностей. Сеймы 1510, 1519 и 1520 гг. воспрещают переход крестьян, требуют выдачи беглых крестьян, определяют вознаграждение за них в 10 гривен в случае вывоза их другими помещиками, потом (1543) воспрещают его окончательно, еще ранее (1519 и 1520) затруднив его общеобязательной барщиной одного дня в неделю с дана, служащей признаком крепостного состояния, и позволением перевода барщины на чинш только в королевских имениях. Краковский королевский суд в 1518 г. отказывается принять жалобу крестьянина на помещика. Пока крестьяне могли еще бежать в Мазовию, в Польскую Пруссию, тем более — на Литву и Русь. При Сигизмунде II Августе суверенная сеймикующая шляхта под влиянием реформационного движения, заставляющего ее враждовать с духовной частью сената (отчасти и с светской), пытается провести политическую программу «экзекуции прав» («Naprawa Rzeczypospolitej») с довольно пестрым содержанием: полная уния с Литвой, «Народная церковь», образуемая по взаимному соглашению всех исповеданий, с королем во главе, возвращение короне ее имений, расхищенных после закона 1504 г., для покрытия издержек на войско; уничтожение «совместительства» должностей и их надлежащее исправление под надзором королевских контролеров; свободная ввозная и вывозная торговля и проч. Среди пунктов этой программы были и благоприятные для усиления правительства вообще и королевской власти в частности; король мог воспользоваться ими при соблюдении лишь одного условия — проведения своим авторитетом программы «Народной церкви», т. е. разрыва с папством. Так как он этого не сделал и дал упасть религиозному движению (и без того не глубокому), то измельчала и вся вообще шляхетская программа и осуществились при содействии короля все ее консервативные пункты. Шляхта требует от короля развода с женой, Варварой Радзивилл (1548), т. е. хочет отнять у короля даже то право, которое имеет каждый его подданный. Развитие (полное) шляхетской суверенности поддерживается самим королем, распространяющим польское сеймикованье на Литву (1559, 1564, 1565, 1566 гг.); последний подрыв идеи королевской власти, последний шаг к переходу этой власти в пожизненное и избирательное республиканское президентство делается также королем, отказавшимся от наследственности своей власти в Литве (1566). Сигизмунд-Август не хотел воспользоваться последними остатками королевской власти в области финансов, администрации и суда. Произведя в 1561 году, по желанно шляхты, возвращение утраченных коронных имений, он большую их часть отдает в пожизненную аренду шляхте за минимальный чинш. В 1565 г. Сигизмунд-Август отвергает предложенный шляхтой проект королевских контролеров над провинциальной администрацией. Вместо реорганизации суда, особливо апелляционного («королевский» суд, распадавшийся на «сеймовый», апелляционный, для судебных «вечей», и позасеймовый «асессорский», апелляционный для высших судов немецкого права), отягченного делами, Сигизмунд, вопреки желанию сеймов, назначает в 1563 г. специальные суды на один этот раз; при нем же входит в жизнь частное собрание законов Гербурта. Шляхта продолжает эксплуатацию производительных классов общества. Положение крестьянства ухудшается с закрытием ему возможности уходить от притеснений в Мазовию (1563) и Королевскую Пруссию (1576); они бегут на западе Польше — в города, под именем гультаев, а на востоке — в «дикие поля», под именем казаков. На сейме 1565 г. шляхта проводит запрещение мещанам вывозить товары за границу и позволение чужеземным купцам беспошлинно привозить свои товары в Польшу; этим была убита польская промышленность. Внутренняя администрация городов отдана под надзор воевод, определяющих таксу цен на товары; поселившейся в городах (с 1530 г.) шляхте и мещанам, еще владеющим землею за стенами городов, воспрещено заниматься мелким промыслом и торговлей, которые переходят в руки евреев. Королевские имения были в форме аренды отданы шляхте в эксплуатацию; воспрещение правительственной экзекуции приговоров церковных судов (1562 и 1565) дало шляхте возможность не платить церковных десятин и на короткое время обеспечило веротерпимость. Период заканчивается, таким образом, выработкой из Польши исключительно шляхетской республики с подменой понятия «народ» понятием «шляхта».

Разложение речи Посполитой при избирательных королях. 1. Внешние отношения. По смерти Сигизмунда-Августа в Польше настало первое «бескоролевье» (1572—1574). Из многих кандидатов на престол (австрийский эрцгерцог Эрнст, Иоанн, король шведский, Иван Грозный, многочисленные Пясты) собравшаяся под Варшавой шляхта с примасом Уханским во главе выбрала в короли франц. принца Генриха Валуа (1574—1575), принявшего «Pacta conventa» и «Генриховские артикулы». Короткое правление Генриха среди чуждых людей и условий кончилось бегством его во Францию для занятия престола по смерти брата, Карла IX. После того как Генрих не возвратился к назначенному сроку, на вакантный престол явились два кандидата: император Максимилиан, выбранный сенатом, и седмиградский воевода Стефан Баторий. Последний, выбранный шляхтой в мужья «королю Анне» (сестре Сигизмунда-Августа), принял «Pacta conventa» и стал королем (1576—1586). Он усмирил бунт г. Гданьска (Данцига), казнил казацкого атамана Подкову, своими походами на Валахию ссорившего Польшу с Турцией, и вступил в войну (1577—1582) с Иваном Грозным. Грозный, продолжая прежнюю войну с Сигизмундом-Августом за ливонское наследство, захватил в 1577 г. всю Ливонию, кроме Ревеля и Риги. Баторий с кавалерией польских панов, артиллерией и пехотой наемных венгров, немцев и королевских крестьян, на средства, вотированные сеймами, уже в 1577 г. взял Динабург и Кесь, в 1579 г. отнял у Ивана Полоцк, в 1580 г. — Велиж, Великие Луки и Усвят, а в 1581 г. осадил Псков. Осада затянулась, сеймы тяготились расходами, и Баторий был вынужден заключить с Грозным мир в Киверовой Горке (Запольский мир) при посредничестве иезуита Поссевина. Мир отдавал Польше Полоцк и Велиж и обеспечивал ей обладание Ливонией. По смерти Грозного (1584) Баторий замышлял завладеть Москвой и пойти «через Москву на Турцию»; он получил уже одобрение своих планов от польской шляхты и — через Поссевина — от папы Сикста V, но среди приготовлений внезапно умер. Наступившее бескоролевье закончилось выбором шведского королевича, сына короля Иоанна и Екатерины Ягеллонки, Сигизмунда III (1587—1632). Воспитанник иезуитов и наследник шведского престола, Сигизмунд в союзе с австрийскими и испанскими Габсбургами сделал Польшу орудием католической реакции, а также орудием своих династических претензий по отношению к Швеции. Канцлеру и гетману Замойскому удалось восстановить старые ленные отношения к Польше Молдавии и Валахии; в первой (1595) он поддерживал Иеремию Могилу, во второй (1600) — Симона Могилу. Нападения казаков Наливайки на Валахию и Венгрию и Конашевича Сагайдачного на Синоп, Трапезунд и предместья Константинополя, самовольные походы панов — Потоцких, Корецкого и Вишневецкого — на Молдавию для поддержки Константина Могилы (1608, 1610, 1612 гг.), союз Сигизмунда (1613) с Фердинандом Габсбургским и дозволение последнему вербовать в Польшу казаков-лисовчиков для опустошения Чехии и венгерского Седмиградия, которым владел союзный Турции Бетлен Габор — все это повело к открытой войне с Турцией, решившей занять Молдавию, Валахию и низовья Днепра. Гетман Жолкевский вынужден был в 1617 г. заключить с турками трактат в Буше, в силу которого поляки обязались смирить казаков, платить «поминки» крымским татарам и отказаться от Молдавии и Валахии. Когда Жолкевский снова явился с войском в Валахию по приглашению ее господаря Грациана, то потерпел под Цецорой полное поражение от турок (1620); опустошение Польши задержано было лишь мужественной обороной Ходкевича и королевича Владислава под Хоцимом (Хотин, 1621 г.) и подтверждением Бушинского трактата, хотя татары потом и нарушили его (1626 и 1629 г.). Начав свое правление планами (не удавшимися) уступки Польши эрцгерцогу австрийскому Эрнсту за отказ в пользу Швеции от польских претензий на Эстонию (1589), Сигизмунд принудил Польшу воевать с Швецией, когда последняя отказалась признавать его королем (1599) за непринятие протестантизма и отсутствие из страны. Чтобы вызвать войну, Сигизмунд отдал Эстонию Польше. Правитель Швеции (с 1604 г. король Карл IX) ответил вторжением в польские Инфлянты (Лифляндию). В первой шведской войне (1601—1611) Польша сначала потеряла все Инфлянты, но после поражения Карла под Кирхгольмом (1605) возвратила почти все свои потери. Так как Сигизмунд поддерживал свои претензии на шведский престол и при сыне и преемнике Карла IX, Густаве-Адольфе, то возникла Вторая шведская война (1617—1629). Густав-Адольф снова захватил все Инфлянты, в 1626 г. перенес военные действия в Королевскую Пруссию и захватил ее всю, кроме Гданьска и Торна. Потерпев несколько неудач и стремясь в Германию, Густав-Адольф при посредничестве Франции и Англии предложил Сигизмунду за отказ от титула шведского короля отдать ему все шведские завоевания и Эстонию. Сигизмунд, не отказываясь от титула, заключил со Швецией 5-летнее перемирие в Альтмарке, по которому за Швецией остались завоевания в Инфлянтах, приморские города в Пруссии, таможенные сборы в Гданьске, а Мальборг и Штурм отданы в секвестр прусскому князю, обязанному возвратить их Швеции, если перемирие не закончится миром. В 1618 г. Сигизмунд на основании договора 1563 г. признал переход ленной княжеской Пруссии к курфюрсту бранденбургскому Иоганну-Сигизмунду; новые могущественные ленники стремились с тех пор объединить свои владения приобретением Королевской (польской) Пруссии. При Сигизмунде III Польша вмешалась в дела Московского государства. В 1603 г. при дворе князя Адама Вишневецкого появился Димитрий Самозванец, признанный царевичем как иезуитами — за переход в католичество и обещание обратить в него Московское государство, так и Сигизмундом — за обещанные территориальные уступки в пользу Польши. Несмотря на протесты Замойского против авантюры («комедия Плавта или Теренция»), Димитрий получил денежную субсидию от Сигизмунда и с согласия последнего — военную помощь панов Вишневецких, Мнишков, Рожинских и др.; с их помощью он воцарился (1605) в Москве и открыл там путь польскому влиянию. Гибель Димитрия и воцарение Василия Шуйского в Москве, с одной стороны, и «рокош» Зебржидовского (1606—1608), с другой, помешали мирному осуществлению польских планов. Арест Марины и избиение поляков в Москве, появление Тушинского самозванца, поддержанного польскими панами (кн. Роман Рожинский, Ян Сапега, Александр Лисовский) дали Сигизмунду повод объявить войну (1609—1618) Москве, заключившей союз со Швецией. Хотя Сигизмунд напрасно терял время, осаждая Смоленск (1609—1611), однако Жолкевскому удалось разбить войска Шуйского под Клушином (1610), парализовать Тушинского самозванца, захватить в плен Шуйского, занять Москву польским гарнизоном, заключить с московскими боярами договор о вступлении на моск. престол королевича Владислава и отправить из Москвы русское посольство по этому поводу к Сигизмунду под Смоленск. Образ действий Сигизмунда, сначала не соглашавшегося на переход Владислава в православие, а потом выставившего и свою кандидатуру, арестовавшего московских послов, отозвавшего Жолкевского из Москвы, а затем русское религиозно-национальное движение не только помешали унии с Москвой, но и повели к воцарению Михаила Феодоровича (1613). Три конфедерации польского войска, не получавшего жалованья, не позволили Сигизмунду воспользоваться слабостью Москвы. В 1617 г. королевич Владислав пытался завладеть московским престолом, но после неудачного штурма Москвы должен был, не отказавшись, впрочем, от титула царя московского, согласиться на 16-летнее перемирие в Деулине (1618), по которому Польша получила Смоленск, Новгород-Северский и Чернигов. Внешнюю политику Сигизмунда III продолжал и вступивший на польский престол после короткого бескоролевья сын его Владислав IV (1632—1648). Началась новая война (1632—34) с Москвой, окончившаяся после капитуляции Шеина мирным договором в Полянове на условиях отказа от царского титула со стороны Владислава и от притязаний на Инфлянты, Эстонию и Курляндию — со стороны Михаила Феодоровича. Продолжая именоваться королем шведским и не теряя надежды на шведский престол, Владислав объявил войну Швеции, но по желанию сейма и при посредничестве Франции, Англии и Голландии она была прервана 26-летним перемирием в Штумдорфе (1635), по которому Пруссия возвращалась Польше, в Инфлянтах же оставался Status quo ante bellum. Позже Владислав пытался достигнуть своей цели посредством то Австрии, то Франции; такое колебание между враждебными друг другу державами и отсутствие активной политики в 30-летней войне повело к тому, что Польша вовсе не участвовала в Вестфальском мире (1648) и перестала быть политической силой в Европе.

См. также Править

Шаблон:ЭСБЕ

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на ФЭНДОМЕ

Случайная вики